18+
  Войти, или Зарегистрироваться (Что мне это даст?)

1999

Демидов Владимир Изотович

9 Июня 2012, 18:41
Поэт

Стоянка Степана Разина

31 Марта 2012, 01:21

Очерки

Заповедный город

От трассы «Ростов — Волгодонск» до Константиновска меньше десятка километров, и с поворота уже хорошо просматриваются за невидимым Доном, по легкому взгорью, полуутопленные в зелени домики, совсем не похожие на город...

Константиновск называют молодым городом, но это не значит, что в нем сплошь новостройки. Это значит — до 1967 года он был станицей, образованной в 1864 году из двух соседних станиц: Бабской, которая занимала северо-западную окраину нынешнего города (ее предшественник -Бабский городок, основанный в XVI веке на острове Лучка и перенесенный после ухода с Дона татар и ногайцев на правобережье), и Ведерниковской (теперь — хутор). Новой станице дали имя Великого князя Константина.

Хутор Ведерники, кажется, никакого отношения к городу не имеет; от константиновской автостанции его отделяет два километра дороги вдоль широкой лесополосы, и вид у него как у однотипного рабочего поселка (и правда: в 1965 году здесь был организован винсовхоз). Но побывать в хуторе стоит. Хорошо бы выйти на окраину, на крутые обрывы — полюбоваться голубыми разливами Дона и бесконечными рощами-лугами заречья; затем спуститься скользкой тропкой в узкий овраг — испить холодной и мягкой родниковой воды. Да скоро, есть надежда, поднимут со дна реки обратно на гору легендарный Красный камень, на котором якобы сиживал Степан Разин. Эта кирпичного цвета гранитная глыба вместе с оползнями постепенно съезжала к Дону, и вот уж лет двадцать как она под водой, занесенная песком, облепленная ракушками и водорослями...

Историческая же часть Константиновска — его центр и даже отдаленные улицы — настоящий архитектурный заповедник, ошеломляюще богатый, интересный и подчас своеобразный. Странно, что об этом никто еще не писал... Такой целостной эффектной застройки конца XIX — начала XX века у нас на Дону, кроме как в Ростове, Таганроге, Новочеркасске, больше не встретить... Константиновску повезло: в Великую Отечественную он почти не пострадал, и что интересно, назначение многих его административных зданий по сути не изменилось: полицейское управление зовется теперь милицией, Общество взаимного кредита — агропромбанком, казначейство -Сбербанком, почта — она и есть почта, Станичное правление — остается станичным правлением (но скоро освободит место музею, без которого, как ни странно, город жил до сих пор)... Среди купеческих особняков особо выделяются дом Сивякова и дом Плотникова — прекрасные образцы русского ровинциального модерна. А сколько металлических навесов над крылечками; и на каждом дата: 1899, 1907, 1913... Есть и сугубо местная мода: сандрики (дужки-козырьки над окнами) соединены друг с другом кирпичным пояском, и его зубчики, таким образом, тянутся на всю длину фасада, будто крепко прошитая строчка, отчего дом выглядит одновременно и солиднее, и веселее.
Открытия в Константиновске поджидают на любой улице... Хотя, если спросить любящих историю горожан, какие здания тут заслуживают особого внимания, они скажут: дом, где жил знаменитый генерал П. Н. Краснов, и дом, где жил известный драматург К. А. Тренев, да еще бывшие парамоновские склады, что на самом берегу Дона (предприимчивый ростовский купец и здесь оставил свой след!)

...К началу века в станице Константиновской было три церкви, и все они стояли на одной улице: первая, самая старшая по возрасту церковь, что при Тюремном замке — у ее начала, вторая — посредине, третья, младшая — в конце. Улицу звали Архангельской — по средней, Михайло-Архангельской церкви (потом, в 1897 году, на ее месте встала Никольская, из местного кирпича, в модном тогда русско-византийском духе. Ее взорвали в 1963-м; Дом культуры, поставленный взамен, увы, далеко не улучшил облика города).

Если от Дома культуры спуститься к судоремонтным мастерским, то можно увидеть самую давнюю константиновскую старину — бывший Тюремный замок на 60 арестантов, построенный на войсковые деньги в 1861 году. Лучше всего сохранился Свято-Преображенский храм (в советское время — склад): удлиненный прямоугольный корпус, увенчанный двускатной крышей, большие, закругленные сверху окна с тщательной отделкой выразительных наличников, такой же закругленный сверху входной проем с деревянной дверью, пилястры «под античность», — почти классицизм, если бы не старательная, несколько утяжеленная красивость, свойственная эклектике. Над входом прибит деревянный крест: с июня 1999 года архиепископом Ростовским и Новочеркасским Пантелеймоном на службу в храм (юридически не возвращенный епархии) назначен отец Сергий. Работы предстоит много: к ремонту еще не приступали...

Сюда, к бывшей тюремной церкви, захаживают редко. Чаще идут к Покровской, которая замыкает перспективу бульвара, засаженного тополями и акациями. Покровская церковь — самая гордая, самая величественная постройка в городе. Это уже третья здесь одноименная церковь: первая сгорела в 1775 году, вторая, не насчитав и полвека, к 1907 году обветшала, -тогда и приступили к строительству нового храма, бок о бок со старым, которое длилось пять лет (в частности, силами заключенных Тюремного замка). Центральный объем по-настоящему красив: он напоминает огромную беседку под крышей-зонтиком, с тремя окошками на каждую сторону, с пятью главками — одна посредине и четыре по углам (к слову сказать, есть у этой церкви двойники: в селе Сандата Сальского района и в хуторе Чекалов Морозовского). Колокольня, в одной связи с церковью, равна по высоте центральному куполу; но на колокольне, кажется, вдохновение архитектора П. С. Студеникина (приглашенного из Новочеркасска) иссякло: она получилась вымученной, тяжеловесной, равнодушной.
Лет через десять церковь превратили в склад зерна. Во время фашистской оккупации в 1942 году ее снова открыли. Спустя сорок лет в город пригласили новгородских реставраторов — обновить двухъярусный иконостас и настенные росписи; тогда же и кровлю заменили. Однако через три года здание приспособили под детскую спортивную школу.
С 1988 года стараниями отца Бориса в церкви снова стали проводиться службы. Одновременно шла реставрация, расписывали стены — на сей раз местные мастера, предпочитавшие краски поярче, алых оттенков.
В церковь я вошел во время обедни, и удивился обилию икон — и очень старых, и совсем новых; одна из них, как сообщала надпись на окладе, была написана в 1945 году в слободе Гуляй-Борисовка и посвящалась памяти погибших в Великую Отечественную войну. И порадовался тому, что в этот непраздничный день зал полон — как в стародавние времена, о которых напоминает не только церковь, но и весь Константиновск, привязчивый, притягательный, неповторимый город-заповедник.

К ВОПРОСУ ОБ ИСКОРЕНЕНИИ ПЬЯНСТВА

Будущий автор повести «Два капитана», выпускник филологического факультета Ленинградского университета Вениамин. Каверин в 1925 году приехал в Константиновскую, куда был назначен секретарем райкома комсомола. За время недолгого пребывания в ней он написал детективы «Конец Хазы» и «Большая игра» и, так сказать, внес вклад в культурное развитие станицы: по его инициативе магазин, продававший вино и водку, перешел на торговлю книгами.
На пьянство в донских станицах часто сетовала пресса столетней давности. Но так радикально с ним бороться... Небось, сам-то знал, где спиртного себе достать, думал я о Каверине. И однажды неожиданно в его собственных воспоминаниях нашел своеобразное объяснение тому «комсомольскому» поступку.

Речь шла о встрече писателя с Твардовским в Москве в 43-м; сорокалетний Каверин приехал из Северного флота, автор «Василия Теркина» — с Юго-Западного фронта. «После семи-восьми фраз — как, где, откуда, куда -он вдруг пригласил меня к себе.

— Водочка есть. Зашли, а?

Почему-то я решил, что он зовет меня к себе только потому, что одному скучно пить. Да и не мог я пить! Не прошло и двух недель, как я выписался из госпиталя в Полярном, до Москвы добрался не без труда и, наконец, -этому трудно поверить — вообще никогда не пил водку... Но я постеснялся, промолчал.

Не мудрено, что и жителей Константиновской Каверин хотел видеть трезвенниками... Здание магазина сохранилось, оно стоит в историческом центре города, заповедника дореволюционной архитектуры. До недавнего времени в нем по-прежнему продавались книги. Теперь здесь магазины «Петушок» и «Ландыш». А кому спиртное — магазин слева, справа, за углом. С чем боролся Вениамин Александрович? Водка непобедима.

НА ДОЗОРЕ

От Константиновска до Нижней Журавки километров пятнадцать на север: полпути по асфальту, и полпути — пыльной ухабистой грунтовкой: сначала вдоль лесополосы, затем, за хутором Авиловом — среди открытых полей, которые медленно, но неотвратимо клонятся в овраг, к речушке Журавочке (или Журавушке). По речке и прозвали первопоселенцы-казаки свои хутора, Нижний и Верхний, возникшие предположительно в первой половине XVIII века (во всяком случае, старые документы упоминают о пожаре 1788 года, который уничтожил в одном из этих хуторов около сорока домов). К Нижне-Журавскому и приведет дорога. А к Верхнему уж дороги нет: с 1976-го хутор перестал существовать, уехали последние его жители -кто в город, кто в соседнюю Нижнюю Журавку.
Нижняя как будто и не изменилась за последние десятилетия: так же одна, меньшая его часть, вытягивается за оврагом (и зовется просто Журавкой); другая, большая, раскидывается по полю и пологим овражным склонам (ей же хуторяне прозвище дали громкое — Ростов): тут и почта, и Дом культуры, и магазин, и новая школа, и церковь — самое примечательное и самое одинокое хуторское строение.

Первый в хуторе храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы, перевезенный в 1863 году из станицы Бабской (будущей Константиновской), через пятнадцать лет сгорел. Второй, тоже деревянный, построенный на каменном фундаменте спустя девять лет, скоро обветшал. «Покровская церковь хуторов Журавских» — так писали в «Донских епархиальных ведомостях»... Наконец, третий, кирпичный храм, в хуторе появился в 1914 году: высокий, суровый, настороженный, будто на дозоре. Глядя на его крепкую двухъярусную колокольню, на мощный кубический барабан с луковичками (центральной и четырьмя боковыми), мне показалось, что архитектор и стремился настроить прихожан на серьезный, богобоязненный лад, а уже кто-то другой — тайком — водрузил крохотные куполочки на боковые пристройки и на апсиду, чтобы смягчить впечатление. И еще -приятно было увидеть на карнизе полукружия кокошников, они возвращали к высокому духу древнерусской традиции.

Судя по разноречивости устных сведений, судьба у храма была сложная. Всего десять лет прошло со времени его рождения, как сверху поступило указание закрыть церковь. Говорят, в 30-е годы она какое-то время действовала; но потом — снова запрет, до 1942 года, когда по разрешению немцев храм снова открыли (такое, кстати, случалось повсеместно). Однако после — его превратили в склад зерна. Удивительное дело, но в 1946 году райисполком уважил просьбы хуторян и разрешил богослужения.
Хрущевские времена оказались для Покровского храма роковыми. Те, кто боролись за его закрытие, победили. Это случилось в середине лета 1963-го, когда разобрали иконостас и сняли кресты. Говорят, за ними приезжал новочеркасский архимандрит... А путь к победе был таков. Тогдашний инструктор райкома, получив задание не только закрыть церковь, но и востребовать плату за эксплуатацию помещения начиная с 1946 года, направил к батюшке председателя колхоза «Мир» вместе с представителем колхозного профкома. Матушка встретила гостей радушно, усадила выпить и закусить, после чего посланцы изложили цель прихода: церковь приказано закрыть, ведь работает она с фашистского «благословения»! Отец Александр и показал им райисполкомовский документ от 1946 года: «придумайте уж другую какую-нибудь причину». Что ж, инструктор придумал: храм будет закрыт законно, если в десятидневный срок не соберется церковный совет в составе двадцати человек. Десять дней провисело на церковной двери объявление. Не нашлось двадцати человек... На купола закинули тросы, когда шла литургия. Но отец Александр довел службу до конца.

Ослепший, как-то сразу постаревший (а батюшке было семьдесят два), он брал плетеную корзину, в которой лежали ряса, крест, Евангелие, святые дары и прочая мелкая утварь, и с посохом отправлялся по ближним хуторам -крестить, отпевать, причащать больных, — невзирая на усталость и непогоду. Рассказывали, что иногда возвращался с синяками, выдранной бородой, в изорванной одежде. Такие бывали встречи на пути... Но ничто не пугало священника, которому было отпущено без серьезных недугов прожить еще десять лет.

В1994 году, в честь праздника Покрова Пресвятой Богородицы, в храме прошла первая за тридцать лет служба. Взволновались нижнежуравцы: что-то хорошее, доброе и светлое, пришло в хутор... Колхоз «Мир» не пожалел денег на реставрацию церкви; и старушки ходили по хуторам собирать пожертвования. Им почти никто не отказывал: в окрестностях Нижней Журавки церквей больше нет.

...Службы в Покровской церкви проходят редко: многие в Константиновске потому до сих пор думают, что она все не действует... Да и сам ее вид, кажется, говорит об этом: рухнувшая кровля, дырявые купола без крестов... Вокруг — пустырь, в стороне — длинный колхозный склад. Однако стоит она все так же строго и настороженно, как будто следит за дорогой на дальний хутор Нижне-Калинов. Словно долгий, молчаливый укор Нижней Журавке...

Но я знал, что церковь уже не оставят в беде, и поэтому отъезд мой не был грустным — особенно после того, как я спустился к Северскому Донцу и прошел за плотину Журавской ГЭС, на песчаный пляж. Хорошо на Донце -уютно, задумчиво, таинственно, — так, наверное, было и в древности. По этой стороне — поле: акации, ивы, лох серебристый, по той — непрерывная полоска тростника и за низким отвесным обрывом сплошной низкий лес. Дай Бог, чтобы никто не испортил эту тихую красоту: ее было бы труднее восстановить, чем поруганную церковь...

ЗАКАТЫ

Двор Михаила Стефановича Антонова выходит на Северский Донец; лучшего места в хуторе Нижнекалинове не найти. За гладкой и широкой рекой распластан высокий бугор, у подножья — в щедрых зеленых зарослях, к вершине — медленно, неуверенно лысеющий.
— Это гора Шпиль, сто метров высотой, — говорит хозяин, крупный неторопливый мужчина с внимательными, добрыми, несколько утомленными из-за участившихся сердечных недугов глазами. — Слева густая роща -Адамовы сады. Правее, где ивы, с вершины горы до самого низа, -Серебряная балка, там я однажды раскопал родник. По другому склону -смотри, сколько зелени! — Широкая балка. Правее, у подножья, Аскалепов лесок; Аскалепов — фамилия одного из первых переселенцев на ту сторону; кличка у него была Кучум, рыбаки, когда становились там на лодках, говорили: место под Кучумом. Сейчас на левобережье не живут, а раньше -держали сады... Дальше балки Дукмаска, Пашенная. А за Пашенкой уже Закаты.

— Какие Закаты?

— Видишь излучину? И гряда холмов по берегу? Наши предки их
Закатами называли. Вечером съездим на лодке — посмотришь: холмы
закрывают солнце, и лес по склону весь темный. Покажу Ключик, Дедову
балку, за ней уже Белокалитвинский район... Я тут каждый камушек знаю,
каждую балку, каждый родник.

«Скорее поезжайте в Нижнекалинов, у Михаила Стефановича сердце стало пошаливать, и ведь, как-никак, семьдесят четыре ему уже», -предупреждали меня в Константиновске. — Мало ли что. А про свои места он, краевед, бывший директор ДК, знает все. И никто больше«. Нижнекалинов, сорок километров на север от Дона, туда и асфальт не доходит... Но места, рассказывают, красивые... Антонов где-то раскопал запись основания хутора: 1728 год! Судя по справке, составленной им для районной библиотеки, старины в хуторе не сохранилось: деревянная церковь давно разобрана, мельница сгорела — лишь торчат булыжные руины на крутом скалистом берегу.

Несмотря на беспокойство неугомонной в хозяйстве Таисии Аристарховны, жены Антонова («а вдруг на реке сердце прихватит? Кто поможет?»), под вечер мы отчалили и поплыли на север, вдоль противоположных, правых берегов, — за Аскалепов лесок, за каменный карьер, на Закаты. К запаху свежей чистой речной воды слабо примешивались пахучие ароматы ближних прибрежных рощиц. Позади остался каменный карьер. Берега постепенно росли, укрываясь кустами и деревцами; этот лесок, припав к реке, чего-то ждал от нее, и ждать готов был бесконечно... Он казался бесхитростным, неприхотливым, почти ненастоящим, однако уже втихомолку обзавелся тайниками (лишь Антонову ведомыми): Конкиной балкой в зарослях душицы и земляники, и Пашенкой, в которой сочился неслышный ручей.

— Вершина Пашенной балки отсюда в двух километрах, — с видимым
удовольствием Михаил Стефанович показал на лес, будто бы я мог увидеть
эту вершину. — И метрах в трехстах от нее, на поляне, древний караич, по
преданию — на месте стоянки Степана Разина. И тот караич с тех пор так и
прозвали — Разин куст. Дорога к нему заросла; был бы моложе &‐ продрались
бы к нему, приползли; уж я узнал бы его!

Река расширилась, развернулась, раздвинула берега и перегородилась впереди сушей — что означало крутой поворот. Мы вплывали под Закаты — две горные гряды с удобно уложенным голубоватым лесом.
Закаты заслонили полсолнца; его лучи все слабее пробивались из-за горы, не в силах озарить реку; склоны, ближе и круче надвинувшиеся к Донцу, потемнели, деревья стали почти неразличимы. Острее запахло рекой, листвой и влажной землей. Настороженно замерли ивы, клены, вербы, дубы; громоздились, нависая над водой, как символы чего-то значительно таинственного, тополя и вязы, будто их назначили сторожить подножье горы и предупреждать о том, что цепляющийся за склоны лесок непроходим. Полумрак усиливал это впечатление. Солнце гасло, последние лучи его чудом достигали желтой полоски противоположного берега —

Песчанки, северной окраины Нижнекалинова.

Мы прошли мимо небольшой скальной гряды, ступенчато сходящей под воду, и плеск весел не смог заглушить еле слышное журчание ручейка Ключика. Большая серая птица шумно вспорхнула и села на ветку высокого тополя.

— Вот Закаты, любимое место отдыха и рыбалки — что в давние времена, что теперь, — с благодарной теплотой в голосе произнес Михаил Стефанович.

— Здесь и дышится по-особому, и на душе, как нигде, легко.

Закаты бросали густую тень на реку и веяли ночной уже прохладой; неприветливо шевелилась листва деревьев. Ивы, словно сговорившись, дружно мочили ветки в реке. Мимо проплыла едва заметная складка заросшего оврага — балка Широкая, а скоро — другая складка: глубокая балка Угольная, за которой на склонах чернели горки камней, бывшие угольные шахты. Закаты кончились новой балкой, тоже Широкой, и за невысокими оврагами пошла ровная лесная местность.

— Скоро на левой стороне будет балка Атаманша, а здесь — Дедова, с

большим ручьем, — с неубывающим удовольствием обстоятельно рассказывал Михаил Стефанович. — Почему Дедова? Говорят, жил здесь одинокий дед, держал скот... Она тянется на семь километров, ручей — на четыре. Эта балка -
своего рода гавань для рыбы: когда штормит — рыба спасается в ней. А если от устья Дедовой пройти десять-пятнадцать километров в степь — будет Петров курган. Он настолько высок, что с него при ясной погоде видны купола новочеркасского Войскового собора, — так старожилы говорили.

Михаил Стефанович загреб в устье, в темень, созданную пологом густого леса. Недвижный полноводный ручей уходил все дальше в дебри, в первобытную нехоженую глушь, о чем-то напряженно молчащую... Очередной завал стволов заставил-таки нас повернуть назад.

Ну что, доплывем до тех рыбаков — видишь, костер горит? — предложил Михаил Стефанович. — Это как раз за балкой Недодаевой, там будет гора Безыменка, — с вершины до самого дна реки стеной идут рифы.
Милости просим! — радостно зазвали нас рыбаки, трое бодряков лет за пятьдесят, когда мы подплыли к берегу. — Давайте к нам, испробуйте ухи! Отказываться и не старайтесь, очень обидите! Без ухи не отпустим.

Растрогавшись, мы согласились. Пока Михаил Стефанович беседовал с рыбаками о рыбе, о проблемах Донца, я поднялся на крутую Безыменку, которая обрывалась к реке отвесной скальной стеной.
Вот так панорама!.. Голубая река, уверенно пролагающая себе дорогу на край земли, необозримое заречье в пустынных полях и рощах, — такой планетарный размах, что и восторг нахлынул, и жуть охватила...
...Я уже тогда понимал, что вечер этого таинственного путешествия по дивной реке — один из лучших в моей жизни.

Сокольский Э.А.
«НАША УЛИЦА», № 5=2005

История Михаило-Архангельской церкви

30 Марта 2012, 23:41

История собора берет свое начало с 1714 года (по одним данным), когда в станице Ведерниковской имелась деревянная Михаило-Архангельская церковь. Церковь входила в состав Воронежской епархии. Ее священником был Иоанн Семионов. (В 18 веке донские священнослужители, кроме проведения богослужений и различных треб, обязаны были бороться с двумя ересями, которые особенно распространялись на русской земле: раскольничьей и иконоборческой. Казаков, уличенных в этом, сажали в тюрьму, где священники пытались вернуть их в лоно официальной церкви. Наказанию подвергались также укрыватели и пособники сектантов).

По другим источникам, до 1720 года в станице была только часовня. По благословлению митрополита Воронежского Пахомия в 1720 году заложили первую деревянную церковь в станице Ведерниковской во имя Архистратига Божия Михаила. Через 11 лет строительство было окончено, новая однопрестольная Михаило-Архангельская церковь освящена. Находилась она в центре станицы на высоком берегу реки Дон.

В этой небольшой церкви имелся деревянный иконостас, украшенный резьбой и позолотой. Иконы все были простой работы, без окладов, написанные по старообрядческой форме.

В 1817 году Михаило—Архангельская церковь становится ветхой и запечатывается, затем перестраивается: с 1829 года церковь подчиняется уже Новочеркасской епархии.

В 1864 году станица Ведерниковская, образованная в 1672 году, была объединена со станицей Бабской, образованной в 1593 году, в одну и получила название Константиновской на новом месте. На месте станицы Ведерниковской остается хутор Ведерников, таким образом, церковь остается на хуторе. В этом же году центр первого Донского округа был перенесен в станицу Константиновскую.

В государственном архиве Ростовской области выявлен план станицы Константиновской 1860-го года. (ГАРО, фонд 301,опись 15,дело 98,лист 296.) В геометрической схеме плана ведущее значение отводилось площадям, расположенным в местах пересечения основных улиц. Они являлись композиционными узлами в построении планировочной схемы. Площади должны были «держать» сетку планировки, способствовать организации в станице Константиновской системы визуальной ориентации. Центр станицы представлял собой несложную, но протяженную в пространстве планировочную систему, состоящую из главной административно-торговой площади, соединенной осевой центральной улицей с меньшими по размеру площадями. При данной планировке центра он представлял собой единый комплекс, предназначенный для станичного и окружного управления, торговли и других общественных функций. На каждой из площадей роль доминанты отводилась церкви: на административно—торговой — Михаило-Архангельской, на малой — Покровской.

Строилась станица в начале медленными темпами, не хватало материалов и специалистов строителей. Но уже в последнее десятилетие девятнадцатого века в станице Константиновской появились лесная биржа, кирпичные заводы, стала производиться известь. «С целью образования песчаного карьера было перекрыто правое русло Дона..., по которому непрерывным потоком спускался по течению крупнозернистый речной песок, содержащий в себе высокий процент кварца. Песок широко использовался на стройках, в кирпичном производстве... Известь, прежде чем использовать ее в производстве, гасилась как минимум десять лет, песок обязательно очищался от посторонних примесей, с такой же тщательностью готовилась глина. Из местного сырья вырабатывались довольно легкая и прочная разноцветная черепица, гончарные изделия,... высококачественный кирпич». ( Стр.10 Константиновск. Краеведческий очерк о городе. Ростов — на — Дону, 1983.)

Население станицы Константиновской занималось хлебопашеством, садоводством, соляным промыслом и торговлей.

В 1872 году почти все административные учреждения из Ведерниковской и Бабской станиц перешли в Константиновскую, сюда же, на отведенное ей на плане место была перенесена в 1869 году деревянная Михаило-Архангельская церковь.

Вскоре, в 1870 году, она перестраивается. Перестройка обходится в 6000 рублей серебром. 7 ноября 1871 года этот собор освящается. (По данным Константиновского муниципального архива.)

30 августа 1876 года состоялся приговор общественного схода станицы Константиновской. Он решил: «Организовать приходское попечительство из прихожан Михайловской церкви и возложить на них заботы о нуждах этой деревянной церкви, а также об изыскании средств на постройку новой каменной церкви в честь Михаила-Архистратига».

Архитекторы, строившие Николаевский храм

Николаевский храм строили трое знаменитых архитекторов: А. А. Кампиони, К. Ф. Кюнцель, П. С. Студеникин.

А. А. Кампиони выполнил проект и смету на постройку Николаевского храма. Первые четыре года храм строился под его руководством: была сделана кладка фундамента глубиной 14 метров (до скального грунта) и началось возведение стен. Однако 1881 году он был вынужден уволиться из-за болезни, и собор достраивали другие архитекторы — К. Ф. Кюнцель и П. С. Студеникин.

Известно, что Антон Анжелович Кампиони родился в 1837 году (дата смерти пока не установлена).

А. Кампиони был выпускником Петербургского института гражданских инженеров. Он окончил курс строительного училища Главного управления путей сообщения и публичных зданий за счет сумм, выделенных Войском Донским. После окончания училища А. Кампиони был произведен в губернские секретари и на службу определен в распоряжение департамента военных поселений.

В 1865 году Антон Анжелович Кампиони вступает в должность войскового архитектора Войска Донского и работает им до 1881 года, пока не увольняется с работы по болезни. Он был женат на Марии Ягодиной, дочери полковника, и имел сына Николая. Умелый архитектор проектировал храмы, общественные здания и частные дома в Области Войска Донского.

В 1867 году на Монастырском урочище близ станицы Старочеркасской была построена по его проекту часовня в память казаков — героев Азовского сидения (часовня не сохранилась). В 1870 году он проектирует и строит деревянный театр в городе Новочеркасске (в дальнейшем здание сгорело). В том же году им был выполнен проект колокольни Ростовского собора Рождества Пресвятой Богородицы, построенной на средства купца Пончевского. В 1999 году колокольня восстановлена по проекту архитектора Ю. Н. Солнышкина и сегодня является украшением г. Ростова.

А. А. Кампиони является соавтором проекта здания Новочеркасской мужской классической гимназии, построенной в 1870 — 1875 годах. За ревностную службу ему был пожалован в 1876 году чин коллежского советника, позднее он награждается орденом Святой Анны второй степени и орденом Святого Станислава третьей степени.

Это лишь некоторые работы А. А. Кампиони, выполненные им за двадцатипятилетнюю деятельность как архитектора.

На смену Кампиони областным инженером — архитектором 1881 году назначается К. Ф. Кюнцель, бывший до этого губернским архитектором в Полтаве. Передвижение одних и тех же архитекторов по разным городам страны было в то время обычным явлением. Только тогда, когда всесторонне будет изучена культура этих городов, откроются многие неизвестные страницы русской архитектуры. Тогда, наверное, яснее обрисуется творческий путь и забытых зодчих, среди которых немало было талантливых и одаренных«.

Карл Федорович Кюнцель руководил строительством собора 12 лет. Основная часть работ выпала именно на долю этого архитектора. При нем были выложены из кирпича стены, возведена крыша и внутри храм оштукатурен.

К. Кюнцель выпускник Петербургского института гражданских инженеров. С именем этого архитектора в Новочеркасске связаны широкие градостроительные работы. В 1885 — 1889 здесь строится здание донского казачьего кадетского корпуса. Это было средне привилегированное военно-учебное заведение закрытого типа (ныне — административное здание). Недалеко от кадетского корпуса на Ратной площади было построено здание атаманского технического училища (1886-1888). Сегодня в этом здании находится техникум химического машиностроения. Кроме храма в станице Константиновской, К. Ф. Кюнцелем на Дону было построено еще семь каменных церквей. В станице Аксайской, Егорлыцкой, Багаевской, Усть-Белокалитвенской, Курмоярской, Урюпинской и Правотовской.

С 1892 года в Новочеркасске областным архитектором работал Петр Семенович Студеникин, он-то и достраивал Николаевский собор. П. С. Студеникин проектировал внутреннюю отделку храма, иконостас, разрабатывал элементы декора и внешней отделки. Так, при нем в октябре 1893 года была закончена кладка колокольни нового храма. Затем он построил в станице Константиновской еще и каменную Покровскую церковь (1907-1912 годов).

Петр
Семенович Студеникин родился в 1850 году в городе Новочеркасске, закончил в 1881 году Петербургскую академию художеств с малой золотой медалью. Ему было присвоено звание классного художника архитектуры. Он не только прекрасно проектировал, но и прекрасно рисовал.

По проекту Студеникина в Новочеркасске построено здание инженерно-мелиоративного института. В прошлом — это здание епархиального училища. На его долю выпало достраивать Новочеркасский музей истории Донского казачества.

Архитекторы А. А. Кампиони, К. Ф. Кюнцель, П. С. Студеникин работали с высокой изобретательностью и художественной выдумкой. А их постройки, как показывали современники, отличались прочностью и совершенством.

( Сведения об архитекторах взяты из статей газеты «Донские огни»: Граф В. «Зодчие станицы Константиновской» № 52 от 04.02.1992, Граф В. «Донской след архитектора Кампиони» от 06.04.2002.)

Возведение Николаевского собора

В сентябре 1877 года Духовной консисторией была разрешена постройка нового каменного храма в честь Архистратига Михаила в станице Константиновской.

В клировых ведомостях церкви Константиновского прихода записано, что церковь строилась на средства, завещанные торговым казаком Г. Н. Ческаловым и на деньги, выделенные церковно-приходским попечительством. Ческалов — владелец одного из трех действовавших кирпичных заводов в станице Константиновской, производивших 100000 кирпичей в год. Его кирпич был самым высококачественным в станице, но и самым дорогим.

Долго и добротно строился каменный собор. Узорчатая кирпичная кладка (использовался местный кирпич двух цветов) и полукруглые своды многочисленных окон в виде русских колокольчиков составили художественный образ пятиглавого храма.

Четырехклиросный собор, построенный в византийском стиле талантливыми архитекторами, являлся подлинным украшением станицы Константиновской. Располагался он в центре административно — торговой площади станицы на улице Архангельской, а напротив его на одной линии на этой же улице находилась Покровская церковь, между двумя храмами находилась часовня во имя спасения царской семьи 17 октября 1888 года.

20 миллионов кирпичей (и столько же яиц) было израсходовано на строительство Николаевского собора. Красивейшая кирпичная кладка держалась на сложном известковом растворе: цемент тогда еще не был известен. Да и промышленные разработки мерлия в Цеммеской бухте Новороссийска в это время были ничтожно малы. «Храм не был сделан из кирпича, а точно выточен и отшлифован», — вспоминали очевидцы. (Храм изображен на фотографиях № 1, № 2, на странице № 13, обезглавленным.) Он был построен алтарем на восток — в ту сторону, где восходит солнце. У входа

в собор была большая площадка, и в три стороны от нее шли ступени, высота которых составляла около двух метров. Внутри храм был редкостной красоты: талантливая роспись позолотой, богатейшая церковная утварь, драгоценное убранство.

1 октября 1894 года при новой, строившейся в станице Константиновской церкви, была построена церковная школа грамоты (впоследствии церковно-приходская школа), здание в настоящее время сохранилось.

6 мая 1896 года станичный сход ассигновал 800 рублей на строительство часовни в память спасения царской семьи 17 октября 1888 года. Проект часовни был сделан архитектором Роллером. В 1897-1898 годах она была построена в приходе Николаевской церкви, а 25 апреля 1898 года была освящена. (Сведения взяты из Константиновского муниципального архива). В ней была установлена икона Святителя и Чудотворца Николая. (Фотография № 3 на странице № 15.)

30 декабря 1896 года Константиновский священник сообщил в Донскую Духовную консисторию, что постройка нового каменного храма в станице Константиновской окончена, но из-за отсутствия средств на главах его не установлены кресты, нет всходов в храм и иконостаса.

В апреле 1897 года прихожане станицы Константиновской обратились в Донскую консисторию с ходатайством сделать временный иконостас в новом храме из полотна. Разрешение было получено, и в августе того же года полотняный иконостас был установлен.

29 октября 1897 года строительство храма было окончено, новая трехпрестольная каменная церковь в станице Константиновской была освящена. Храм получил название Николаевский. Главный престол был открыт во имя Святителя Николая Мир Ликийских чудотворца, южный — во имя Архистратига Михаила и северный — во имя Успения Пресвятой Богородицы. Церковь и колокольня были каменные, они были покрыты листовым железом.

Вокруг церкви была возведена железная ограда на кирпичном фундаменте. Храм получил название Николаевского по центральному престолу, но народ называет его Михайловским, ведь почти два столетия храм носил имя Михаила Архангела, а традиции, как известно, живут веками.

Святитель Николай Чудотворец был любимым святым у донцов. В его честь построили много церквей на Дону. В частности в станицах Пятиизбянской, Еланской, Голубинской, Мариинской, Сиротинской, Цимлянской, Кременской, Глазуновской и других. Неудивительно, ведь Святой Николай Угодник является покровителем воинов и моряков, а донцы были сведущи в военном и морском деле. Казаки жили войной и морскими набегами — они воины.

14 Октября 1897 года старая Михаило-Архангельская церковь была пожертвована в хутор Топилин Золотовской станицы. Особо отмежеванной земли: усадебной, пахотной и сенокосной Николаевская церковь не имела. Церкви принадлежало два здания: кирпичная караулка для сторожей и каменный двухэтажный дом, с дворовым мостом, двумя флигелями и надворными постройками. Дом пожертвован протоиереем Александром Поповым для помещения церковно-приходской школы. ( ГАРО фонд 226, опись 3, дело 11586, лист 1)

В приходе Николаевской церкви имелся тюремный храм в честь Преображения Господня, где регулярно совершались богослужения. (В настоящее время он сохранился в полуразрушенном состоянии.)

На строительство общественной богадельни в станице в 1897 году было затрачено 1000 рублей войсковых денег и 3000 рублей было пожертвовано хорунжием Тропининым. (Сведения взяты из Константиновского муниципального архива.)

31 декабря 1898 Областное управление приняло решение об открытии в станице Константиновской второго приходского училища.

В 1903 году в станице Константиновской имелось 2 церкви, Покровская и Николаевская, часовня и тюремный каменный храм во имя Преображения Господня. Николаевская церковь имела прихожан православных 3339, раскольников 1098. Покровская церковь имела прихожан православных 1544, раскольников 10. Население станицы и ее хуторов 1904 году составило 12856 человек(6353 мужчины, 6503 женщины). По вероисповеданию в станице и на хуторе имелось населения: православных мужчин 4756, женщин 4805, раскольников мужчин 1519, женщин 1602, армяно — григорян мужчин 65, женщин 79, римско-католических мужчин 13, женщин 17.(Сведения взяты из Константиновского муниципального архива.)

Судьба Николаевского собора

Храм не всегда использовался по своему прямому назначению, не всегда здесь совершались богослужения. В 20-е — 30-е годы двадцатого века был период гонений на Православную Церковь: закрывались, а нередко разрушались храмы, церкви, монастыри, конфисковывались церковные иконы, утварь, предметы для богослужения.

Печальная участь постигла и Николаевский собор станицы Константиновской. В соборе местная власть устроила Машино-тракторную станцию, где шло обучение вождению первых колесных СТЗ. Там же была ремонтная мастерская тракторов, и трактора по церковным ступеням въезжали в собор. Затем в храме располагался склад соли. Соль, испаряясь, разрушала прекрасные творения неизвестных художников. Сняв с барабана звонницы главку, на соборе разместили даже парашютную вышку спортивного общества. Церковь, какое-то время, даже служила хлебным амбаром, туда ссыпали зерно. А в последнее время уже ничего там не было.

Впервые мысль о разрушении храма появилась в 1953 году. Тогда районный комитет партии возглавлял Василий Петрович Агеев, уроженец станицы Вешенской. За советом Агеев обратился к Михаилу Александровичу Шолохову. Писатель ответил: «Пока я здесь живу, ни одного креста не тронул и тебе не советую». ( Граф В. краеведческая разработка ЦБС «Утраченная святыня».)

С конца 50-тых годов в стране вновь начался административный натиск на религию. Это было тяжелое время для Церкви, когда под предлогом борьбы с «религиозной идеологией» закрывались церкви, монастыри, храмы взрывали и перестраивали под дома культуры, кинотеатры.

В апреле 1961 года его постигла участь многих христианских

православных Церквей России — дорогая сердцу верующих прихожан святыня — Николаевский храм, богоборцами был взорван.

На его месте было найдено две гробницы. Судя по богатому убранству, это были захоронения богатых людей княжеского рода. Через некоторое время останки истлели. Существует версия, что это был князь Константин с женой, в честь которого назван наш город. По другой версии: в гробнице — торговый казак Г. Ческалов и его жена.

Ниже приведена выписка из решения № 275 от 21.08.1958 года исполкома Константиновского райсовета депутатов трудящихся «О передаче существующей полуразрушенной коробки собора и об отводе земельного участка под строительство Дома Культуры».

Исполком райсовета решает:

1. Передать для строительства районного Дома Культуры полуразрушенное здание бывшего собора на баланс Отдела Культуры.

2. Просить Облисполком обязать Ростоблпроект одновременно с составлением проекта реконструкции Дома Культуры, решить: а) планировку центральной площади поселка с возможным использованием участка перед зданием Райисполкома и б) Спуск к реке Дон по улице III Интернационал, с переносом весовой и обслуживающих помещений пункта «Заготзерно».

3. Площадь и граница участка Дома Культуры будут определены по окончанию проектных работ.

По одним источникам, взорван и разрушен храм был в советское время — в апреле 1961 года. На месте разрушенного храма с апреля месяца началось строительство Районного Дома Культуры, и уже в 1967 году он был открыт.

Ниже приведена выписка из решения № 124 от 25.03.1961 года Исполкома Константиновского райсовета депутатов трудящихся Ростовской области «О проведении подрывных работ полуразрушенного собора в рабочем поселке Константиновском».

Исполком райсовета решает:

В целях обеспечения безопасности взрывных работ по обрушению собора обязать начальника районного отдела милиции Тарасенко и начальника штаба народной дружины Студеникину во время проведения взрыва вывести все население из опасной зоны в пределах 100-150 метров от собора, организовать живое оцепление района взрывных работ силами работников милиции и народной дружины.

Исчез шедевр культовой архитектуры станицы. Впоследствии собор был оценен Андреем Петровичем Зиминым (членом областной архитектурной секции при областном отделении общества охраны памятников истории и культуры), как один из красивейших в Европе.

После революции 1917 года печальная участь — быть разрушенными постигла многие святыни в России и Ростовской области в частности. Так из 427 церквей Ростовской Епархии в настоящее время сохранилось только 78, то есть, из каждых шести соборов уцелел только один.

На месте разрушенного храма с апреля месяца началось строительство Районного Дома Культуры, и уже в 1967 году он был открыт.

Памятный крест о разрушенном храме

На месте уничтоженного Николаевского храма в память о нем стараниями благочиния был установлен памятный крест, 14 октября 2004 года он был освящен. (Фотографии № 4 и № 5 на странице № 23). Был отслужен молебен, произнесена проповедь, напомнившая жителям об утраченной святыне. У памятного креста многие верующие находят место покаяния, утешения в скорбях и страданиях.

Поэт Сергей Бехтеев создал стихотворение (в Новом Футорге в 1922 году), на которое его побудило чудо с обновлением крестов на храмах города Ростова.

Кресты
Они горят! Горят над куполами,
В шатре лазоревом ликующих небес,
Глася торжественно победными лучами
О дивной явности божественных чудес.
В годины мук и горьких испытаний,
Разбитых чаяний, желаний и надежд,
Они зажглись над омутом страданий
Для нищих верою, безумцев и невежд.
Они зажглись для сирых и гонимых,
Измученных кровавою борьбой,
Для всех больных, голодных, нелюдимых,
Раздавленных злорадною судьбой.
И пусть хулят их наглыми устами
Враги заклятые духовной красоты;
Они горят, горят над куполами,
Далекие, чудесные кресты!

Это стихотворение отражает долю действительности нашего мира.

В плане многие храмы в районе имели форму креста. Горизонтально расположенный равносторонний греческий крест в плане здания символизировал безграничность плоскости.

Каждый верующий православный христианин носит на груди нательный крестик. И это не случайно, ведь крестом, по мнению православных христиан, Иисус Христос избавил людей от власти дьявола. Крест, по учению церкви, — непоколебимое основание вселенной, красота церкви. Церковь без него — не православная церковь; храм, на котором нет креста вверху, все равно, что дом простой.nbsp;обnbsp;1897 году было затрачено 1000 рублей войсковых денег и

Храм за колючей проволокой

30 Марта 2012, 23:33

Наряду со старыми культовыми архитектурными памятниками в городе Константиновске действует храм Преображения Господня. Свою историю храм ведет с 1999 года. Тогда, благодаря деятельной заинтересованности руководства Константиновской тюрьмы и помощи Православной Церкви, заключенным была предоставлена возможность искупить прежние ошибки, не только отбыв наказание, но и очистив себя от скверны грехов таинствами Православной Церкви. Тогда же, в 1999 году был решен вопрос о передаче части земельного участка под строительство Православного храма на территории учреждения УЧ — 398/ 5 ГУИН Минюста России по Ростовской области.

Даже само название храма было предложено не случайно: оно говорит о том, что здесь человек призван преобразить свою жизнь, вступив на путь покаяния и пересмотра жизненных ориентиров, связав их с вечной и незыблемой Правдой — Богом, избрав для себя за руководство Его заповеди. Пути Господни неисповедимы — быть может, большинство из тех, кто приходит сейчас на еженедельные богослужения в тюремный храм, будучи «на воле», никогда не посетили бы храма с теми искренними чувствами, какие возникают в их душах теперь.

Первым священником, окормлявшим заключенных и взявшим на себя ответственейшее дело по контролю за строительством, стал отец Роман Акименко, при котором в новом храме совершились и первые крещения, и первые литургии. Отцом Романом была проведена большая работа среди осужденных: многие обратились в Православие, внесли свою лепту в дело возведения святыни, бесплатно работая на внешних и внутренних отделочных работах.

При активном содействии и помощи отца Александра Овчинникова на вновь сооруженный храм был смонтирован купол и поставлен крест. В скором времени был освящен и сам храм.

Отцом Александром были решены вопросы регулярного проведения богослужений, для чего были переданы необходимые богослужебные предметы: евхаристический набор, богослужебные книги и многое другое.

Библиотека, пристроенная к храму, стала активно пополняться при иерее Владимире Самигулине. Отец Владимир, уделяя должное внимание духовному и нравственному воспитанию заключенных, передал в библиотечный фонд около 2000 экземпляров книг светского и около 800 изданий православного содержания.

Иконостас полностью выполнен из дерева, покрыт богатой резьбой. Над его созданием под руководством иерея Сергия Скляренко трудился один из самых активных прихожан — Калиберда Геннадий. Отцом Дмитрием Морозовым и отцом Виталием Минаевым большое внимание уделялось воспитательному процессу: наладилось плодотворное сотрудничество с отделом по воспитательной работе с осужденными.

Сейчас богослужения совершаются по пятницам. Заключенные имеют возможность исповедоваться, причащаться, приступать к другим Таинствам. Заключенные, отбывающие здесь свой срок, стараются прибегнуть к Таинству Крещения, если не были до этого крещены, с желанием посещают службу. В храме регулярно проводятся вероучительные беседы.

Следовательно, задачи искоренения преступности и исправления оступившихся стоят не только перед специальными учреждениями и даже ни перед государством. Но перед всем народом, а значит, и перед Церковью.

(Сведения из статьи Мельникова В. и Морозова Д. «Росток надежды за колючей проволокой». Газета «Вестник» Ростовской епархии № 8 (43) от 08.07.2005)

Партнеры